Я снова пишу очерки. Легко, увлеченно, вдохновенно. Удивлена: впервые за полгода не приходится выдавливать из себя по каплям раба метафоры, принужденно язвить, страдать над отдельными фразами подобно Джойсу, собиравшему "Улисса" буквально по строчке.

Билет в один конец и отсутствие четкого плана. Романтика или безумие? Даже сейчас не могу ответить на этот вопрос. Первого июня я защитила магистерскую диссертацию, а на следующее утро уже была в Краснодаре. Через день — в Новороссийске. Из этого города началось путешествие, о котором я так давно мечтала. Крымские каникулы стали для меня и отдыхом, и испытанием.

Автобус из Новороссийска отходит в 10.55. Посадка еще не началась. Я стою с огромным рюкзаком и немного нервничаю: такого сложного и непредсказуемого (привет, плохая подготовка!) маршрута в моей практике одиночных путешествий еще не было.

Осматриваюсь. Вот торговый центр, из которого вчера я выносила намытую в туалете клубнику. Багровые ручейки стекали по пакету на белоснежную плитку, пока я гордо шествовала мимо Сalvin Klein и Massimo Dutti. Поводом для гордости стал мой крайне удачный торг: кило сладчайшей клубники всего за 100 рублей.

— Девушка, вы что, сделали это и теперь уходите? — разъяренно выдала алогичную фразу официантка за барной стойкой. Дело в том, что панорамное остекление какого-то кафе позволяло лицезреть отменные виды города, чем я и воспользовалась, отправляясь поближе к окну для фотоохоты. Естественно, клубника была забыта до тех пор, пока мутная красноватая лужа не разлилась вокруг моих ног.

— Ох, простите, простите, — пролепетала я, резво направляясь к выходу и оставляя за собой следы по всему заведению. Сюжет, достойный Тарантино.

А вот видна столовая, в которой меня пытались накормить какой-то премерзкой шкурой. Она так портила своим видом суп, что я выловила ее на отдельную тарелку и прикрыла ворохом салфеток. Не помогло, аппетит был испорчен до самого утра. Кстати, утром я купалась в море. От ледяной воды судорогой сводило ноги. Но это мелочи, мне было предельно хо-ро-шо.

Улыбаюсь. Видимо, воспоминания о Новороссийске останутся со мной надолго. Сегодня погожий день. Совсем не похож на вчерашний кошмар, когда дождь лил стеной. Промок даже мой ярко-оранжевый дождевик, а обувь до сих пор влажная. Тем не менее Новороссийск мне понравился.

Билет гласит, что в Керчь я приеду к четырем вечера. Это поздно: музеи, в которые хочу попасть, закрываются в 16.30. Верю, что мне повезет. Не будет же автобус ехать 150 километров почти пять часов!

Глаза закрываются сами собой: ранний подъем для купания в море и навык легко и быстро засыпать в автобусах (спасибо двум годам распределения, когда я еженедельно ездила из Москвы в Гомель и назад) могут сыграть со мной злую шутку. Гнать сон прочь любой ценой, я обязана увидеть Крымский мост!

Подъезжаем. Включаю на телефоне авиарежим на тот случай, если захочу на автомате запостить ряд stories в роуминге. Останавливаемся возле КПП, где у пассажиров проверяют документы. Вся процедура занимает пару минут, и автобус в полном составе въезжает на мост. Если бы мне предложили описать его двумя словами, я бы сказала, что Крымский мост эффектный и внушительный.

Мой расчет оказался верным. На часах 14.19, и я стою возле касс керченского автовокзала. Подходит моя очередь брать билет:

— Один билет до Феодосии на завтра. Так, чтоб приехать туда до полуночи.

— Последний автобус отходит в 18.05.

Что ж, у меня будет больше суток на знакомство с древним городом Керчью. Главное, успеть посмотреть за сегодня пару-тройку музеев, ведь завтра у них weekly day off (как же жаль). Программа минимум — Аджимушкайские каменоломни и крепость Ени-Кале.

Радуюсь, что здесь есть терминал для оплаты картой — хороший знак. Но тут адская машинка премерзко пищит и выдает надпись о том, что транзакция отклонена. Вторая карта не шалит, платеж проходит успешно. Знала бы я тогда, какое количество проблем с безналом меня ждет!

Несусь к таксистам-бомбилам так, будто у меня за спиной не тяжелый рюкзак, а пара крыльев.

— Пятьсот рублей, — заламывает цену водила, разглядывая мою шляпу (прекрасно знаю, как она мне идет, и в то же время злюсь, что подобрала для этой поездки максимально туристический аутфит).

— Сколько-сколько? Тут же нет и семи километров! У меня только двести рублей. Едем? — не менее нагло заявляю я. Про двести рублей не вру, остальные пятеры.

— Двести пятьдесят, — ставит точку в нашем общении таксист.

Его коллеги тоже не хотят снижать цену. Убив на общение с ними четверть часа драгоценного времени, я отправляюсь назад к кассам автовокзала разбивать пятерку.

— Таксисты вредничают? На той стороне дороги есть остановка, дождитесь 17 номер. Это обойдется вам в 17 рублей, — улыбается кассир.

Мне везет. Влетаю внутрь старенького пазика под номером 17. Проезд можно оплатить картой. Прикладываю — не проходит. Из веера карт достаю следующую. Операция отклонена. Идет очередь третьей. О, кажется, сработала. Люди рассматривают меня с удивлением. И дело не только в шляпе и том, что я забралась в не самый туристический город одна: проезд здесь принято оплачивать на выходе. Понимаю, что все мои попытки сойти за местную заведомо летят в тартарары.

Пазик тащится со скоростью черепахи. Его обгоняют легковушки и я снова приступаю к моральному самобичеванию: нужно было арендовать тачку, как и планировала накануне.

И вот я возле Аджимушкайских каменоломен — места, оборона которого в историографии нередко сравнивается подвигом защитников Брестской крепости. Бойцы советской армии были вынуждены спуститься под землю, поскольку попали в окружение. Они обороняли каменоломни с мая по октябрь 1942 года. На тот момент фактически весь полуостров был захвачен врагом, однако оставались очаги сопротивления. Так, защитники каменоломен сдерживали наступление врага на Тамань.

Вместе с 10 000 бойцов в сырых, холодных, абсолютно не приспособленных для обороны катакомбах Аджимушкая оказалось около 5 000 мирного населения. В основном это были старики, женщины, дети, спасавшиеся от бомбежек.

Не было ни пищи, ни воды, ни боеприпасов. Аджимушкайские каменоломни со всех сторон окружали фашисты, которые всячески пытались выбить наших солдат из шахт. Враг вел подрывные работы, из-за чего образовывались завалы, под которыми погибало огромное количество человек.

Применялось и оружие массового поражения. Из-за газовых атак (к которым наши бойцы не были готовы: при отступлении предпочтение отдавалось лишним патронам, нежели противогазам) в тем­ных под­земных га­лере­ях ка­мено­лом­ен нередко воз­никала па­ника, и к жер­твам от удушья при­бавлялись за­дав­ленные.

Поскольку еду было достать неоткуда, приходилось вываривать кожаные ремни, обувь. Воду добывали прямо из камней: собирали по каплям конденсат, возникший от сырости. В сутки детям полагалось сорок капель воды, раненым — тридцать. Несмотря на это смерть забирала их первыми как самых беззащитных.

Аджимушкай стал последним населенным пунктом Крыма, оказывавшим сопротивление. В конце октября 1942 года немцы окончательно захватили катакомбы. После 170-дневной осады в живых остались только 48 человек.

Я стою с билетом на предпоследнюю в графике экскурсию возле внушительного памятника, предваряющего вход в подземные галереи. Самостоятельно попасть в каменоломни нельзя. У меня есть около 20 минут, решаю потратить их с пользой и подключаю дрон. В спешке забываю подсоединить провод к пульту. Удивляюсь, почему ничего не работает, сигнал GPS отличный. Все к лучшему: оплошность спасает коптер от внезапного сильного дождя.

Облачаюсь в дождевик, бегу ко входу в каменоломни. Не одна я: дождь собирает всю группу с билетами на 15.50 под внушительным сводом. Осматриваюсь. Я стою в начале лестницы из сотни ступенек, которые ведут в кромешную тьму. Она напоминает гигантскую пасть, от которой веет сыростью, холодом и... отчаянием.

— Если у вас есть теплые вещи, наденьте их на себя. Температура в отдельных галереях будет доходить до 5°C. Следуем все строго за мной, никуда не сворачиваем. Нужны два добровольца: тот, кто будет идти с фонарем в середине колонны, и замыкающий. Есть такие?

Разобравшись с формальностями, мы спускаемся под землю. Держусь поближе к экскурсоводу, иду одной из первых. Иногда приходится наклоняться и приседать: с комфортом под низкими сводами могут пройти лишь дети. Холодает. Камень и правда влажный от сырости, но добыча воды из него для такого количества людей кажется мне непосильной задачей.

Периодически мы делаем остановки и слушаем жуткие истории об обороне каменоломен. Чувствую, как моя кожа покрывается мурашками. И это не только от холода. Вот галерея, где от пола до свода расставлены игрушки: посетители приносят их сюда в память о детях, которые невольно переживали здесь все ужасы осады. А вот завалы, которые поисковые отряды до сих пор не рискуют разбирать: боятся обрушения сводов. Мы видим колодец, который уходит вниз на глубину, равнозначную пятиэтажному дому: бойцы делали его кирками, стараясь не шуметь, чтобы враг не заложил над этим местом мины.

Из каменоломен я выхожу с некоторым облегчением. Распогодилось, можно запустить дрон. Нет никаких знаков, запрещающих это делать, и все же я на всякий случай обхожу монумент и уже там включаю дрон. Еще не набрала и 30 метров, как заметила охранника. Сомнений нет, он идет по мою душу. Включаю спортивный режим и лечу к скульптурной композиции, чтобы успеть сделать хоть несколько кадров. Но охранник оказался шустрее, чем я предполагала. Требует посадить дрон. Обидно: я была так близка к цели.

Говорит, что я могу прийти сюда после шести вечера. И полетать, и побывать на другой экскурсии по галереям, которые остались такими, какими их застали после окончания войны. Я не чувствую в себе желания пополнить ряды диггеров, да и предложение этого странного типа кажется мне весьма сомнительным.

Следующий пункт моей программы — Царский курган. Он находится недалеко от каменоломен. Слева от дороги — поле, скрывающее под собой подземные лабиринты каменоломни. Справа — жилые дома. Многие из них порядком обветшали, но выглядят вполне мило: всюду цветут розы. Возле одного из них две собаки с лаем и визгом пытаются прогнать огромного ежа, свернувшегося клубком недалеко от редкой изгороди.

Царский курган — это усыпальница одного из правителей Боспорского царства. Ее датируют IV веком до нашей эры. Это одна из древнейших достопримечательностей Крымского полуострова. К погребальной камере ведет эффектный 36-метровый коридор, своей формой напоминающий каплю. Мне несказанно повезло: усыпальницу я смотрю в одиночестве, без туристов.

Вдоволь нагулявшись и сделав несколько эффектных кадров, я подхожу к кассиру, чтобы выяснить, как дойти до лапидария — музея, где собрана крупная коллекция античных скульптур, надгробий и фрагментов древних строений. Мой вопрос не праздный: судя по тому, какие варианты предлагает навигатор, предстоит идти предельно глухими местами.

Рекомендации кассира сбивчивы и непросты, но я докапываюсь до сути: идти по тропинке через поле и железную дорогу, после гаражей повернуть направо и затем двигаться снова прямо до упора. Я делаю благодарное лицо, хоть такие разъяснения совсем не вдохновляют на поход к лапидарию. Однако они вполне похожи на то, что предлагает навигатор. Можно считать, фактчекинг прошел успешно. Вздыхаю и выдвигаюсь в путь. Только в такие моменты можно осознать, как здорово иметь доступ к интернету в любое время.

Лапидарий закрывается через час, и я должна поторопиться. Судя по всему, дорога займет не меньше 30 минут. Идти приходится вдоль железной дороги по колее, частично заполненной лужами после дождя. Со всех сторон бурьян, в котором пятнами виднеются красные бутоны — маки. Ловлю себя на мысли, что я впервые вижу эти цветы вживую. Нежные лепестки и тонюсенькая ножка — а мне казалось, что они должны чем-то походить на массивные тюльпаны.

Достаю телефон, чтобы записать видео, и от неожиданности чуть не роняю его в лужу: в метре от меня стоит пусть и молодой, но уже огромный черный пес. Нет никаких идей, что делать, если он решит вдруг на меня напасть. Но собака, кажется, не проявляет агрессии. Она идет за мной по пятам и старается не попадаться на глаза. "Ладно. Если повстречаю местного сумасшедшего, он решит, что это моя собака", — думаю я и продолжаю идти по колее, время от времени сверяясь с навигатором.

Нередко на моем пути попадаются огромные лужи, обойти которые крайне трудно, не замочив ног. По траве идти боюсь: там могут быть змеи. Пес наблюдает за тем, как я аккуратно ступаю на грязевые возвышенности, выступающие из воды. Он будет единственным свидетелем моего фиаско, если я в оранжевом дождевике со всеми пожитками наперевес рухну в мутную воду.

Новенькие босоножки Escada не выдерживают испытаний, которые я для них приготовила. Декоративная обмотка отошла от подошвы обуви с левой ноги и теперь волочится по земле. Шляпа скручена и спрятана в рюкзак, волосы взъерошены — кажется, вид у меня бомжеватый, потому что первый попавшийся человек интеллигентного вида молчаливо сторонится, не желая отвечать на вопрос, верно ли я иду к лапидарию. Да и пес, к обществу которого я усела привыкнуть за время похода по бездорожью, куда-то убежал, как только я подошла к жилым зданиям.

Врываюсь в лапидарий за полчаса до закрытия. Беру билет, требую воды и ножниц. Воды — чтобы остыть, ножниц — чтобы тюнинговать босоножки. Сотрудники музея не без интереса наблюдают, как я — вся красная как рак, в дождевике и с огромным ранцем за плечами (хорошо еще, что не в шляпе) —тупыми лезвиями кромсаю декоративную обмотку.

Музей понравился. Будь у меня больше времени и доступ к интернету (чтобы прочекать дополнительные факты), я бы задержалась здесь подольше. Ловлю себя на мысли, что восторгаюсь вкусом людей, которые жили в VI веке до нашей эры. Интересно, а что останется после нас? Представила руины хрущевок или реконструкции современных стекляшек на выставке далекого будущего и усмехнулась. Да, наш прогресс куда больше похож на деградацию.

В музее мне подсказали, на какой автобус нужно сесть, только не уточнили, на какой остановке его следует ждать. Благо я не теряла времени впустую: заглянула в захолустный магазин с московскими ценами, взяла "Марс" и большой капучино (ни одна карта не прошла, пришлось платить наличными). Ничего не ела с самого утра, поэтому премерзкий "большой капучино" в стаканчике, скорее похожем на наперсток, и ползущий от жары батончик показались мне вполне сносным обедоужином. Все это я прикончила прямо на остановке, чтобы не пропустить автобус.

Довольно быстро поняла, что сижу здесь зря. Этот факт подтвердили и местные девчонки в коротких топах и с довольно ярким макияжем. Они пришли на остановку, чтобы, вероятно, добраться в центр Керчи.

Призадумавшись я прикинула, откуда может отправляться нужный мне автобус. Вышла к улице Войкова и не прогадала. Да, такие поездки хорошо влияют на мыслительный процесс. Вскоре я уже сидела в автобусе, ползущем в сторону Ени-Кале — турецкой крепости XVIII века, которая отошла Российской империи в 1774 году по условиям Кючук-Кайнарджийского мирного договора. Долгое время она была важнейшим опорным пунктом России, обеспечивающим выход к Черному морю.

От остановки до развалин крепости — два километра через частный сектор. Какие-то подозрительные типы бросают мне вслед что-то вроде "хороша Маша, да не наша, гы-гы-гы". Я прохожу мимо аки королева, судорожно соображая, как буду обороняться в случае чего. Что ж, кому суждено быть повешенным, тот не утонет, как говорится.

Вижу бастионы крепости. Она не в лучшем состоянии: куда более древние фортификационные сооружения часто выглядят значительно лучше. Кругом бурьян и цветущие маки. Прохожу мимо полуразрушенных ворот, возле которых установлена табличка об их аварийном состоянии. Не теряю надежды запустить Жужжу (это я так ласково окрестила дрон), поэтому решаю взобраться к укреплениям повыше, чтобы получить лучший обзор.

Иду по узкой тропинке, трава бьет по голым ногам. Боюсь, как бы не схватить клеща или не быть укушенной гадюкой — романтизированная участь Эвридики меня абсолютно не привлекает. Ставлю на траву рюкзак, запускаю дрон и сажусь на краю полуразрушенных укреплений. Как хорошо и как красиво! Внизу море, куда ни посмотри. Справа на горизонте виден Крымский мост. Он подсвечен лучами заходящего солнца.

Людей на территории крепости почти нет. В основном это редкие посетители, которые приехали сюда на своих автомобилях. Хочу пробраться к сооружению с башенками, которое запечатлено на многих кадрах и ассоциируется с крепостью. Оно примерно в двух километрах от того места, где я сижу. Заряда на дроне немного, но я рискую и лечу.

По тропинке, которую я преодолела ранее, вскоре поднимается пара с ребенком. Просят сфотографировать их полным составом, после чего направляются в сторону сооружения с башенками. Разговорившись, иду за ними: гадюки теперь не так страшны. Нужно снова пройти через бурьян и спуститься ближе к морю.

Оказывается, подобраться к башенкам нельзя: крепость закрыта на реконструкцию, ходить по территории тоже запрещено. Однако на удивление лояльный охранник ведет всю нашу команду ближе к сооружению. Уподобившись горной козе, я пробираюсь внутрь, прошагав со своей нелегкой ношей по остаткам тонкой стены. Внутри не так интересно, как я предполагала, но фотографии получаются роскошные.

Нагулявшись там, спускаюсь вниз и запускаю дрон. Кадры сделаны, можно и уходить. Шумную компанию, которая приехала несколько позже, охранник на территорию уже не пропускает. Интересуюсь у него, как мне вернуться в центр (он находится в 14 км от крепости). Страж османских руин машет рукой в сторону дороги. Знак остановки только на противоположной стороне, но он уверяет меня, что через полчаса точно что-нибудь приедет.

Я стою возле бетонного ограждения, за которым раскинулась лазурь моря, окрашенная розовым золотом заходящего солнца. Красиво, но ждать я не люблю: не хватает терпения. Успеваю смонтировать видео с дрона к тому моменту, как охранник завершает обход крепости.

— Ну что, не было автобуса? — участливо спрашивает он. — А вот и дельфины пожаловали, — кивает головой в сторону моря.

Дельфины! В открытом море я видела их всего один раз в своей жизни возле Сочи. Тогда они плыли далеко, и мне удалось рассмотреть лишь их плавники, мелькавшие на линии горизонта. Но сейчас я отчетливо увидела двух животных метрах в пяти от меня. Темные спины были хорошо заметны в прозрачной воде. Я залюбовалась ими и забыла включить камеру. Когда решила сделать несколько кадров, дельфины были далеко от берега.

Подумала, что такая встреча к удаче. Но последняя меня подвела. Простояв на остановке около часа и не заметив, чтобы хоть какой-то транспорт, за исключением автомобилей, ходил в обоих направлениях, я решила, что мне нужно выбираться к той остановке, где высаживалась. Время приближалось к девяти, я переживала, что транспорт может уже не ходить (по опыту знала, что такое часто бывает в небольших городах).

Темнеет. Я не решаюсь сокращать путь через руины крепости, иду вдоль дороги. Расчет таков, что если мифический автобус и ходит по этому маршруту, то я его не пропущу. Но навигатор предлагает мне несколько срезать путь, иначе я доберусь почти до Еникальского маяка. Делать нечего, следую его рекомендации.

Чуть было не наступив в сумерках на хвост коту, которого я не заметила на дорожке (такая встреча была неожиданностью как для меня, так и для несчастного животного), я попетляла по частному сектору и вышла к тропинке. Интересно, как разработчики карт индексировали тонкие, вытоптанные людьми ленточки земли среди зарослей высокой травы?

И вот я на остановке. Одна. Уже совсем темно. На той стороне дороги прогуливается какая-то пара. Перекрикиваюсь с ними на предмет того, ходят ли еще автобусы. Получаю положительный ответ, вижу подтверждение в виде автобуса с нужным номером. Правда, едет он в сторону маяка, а не Керчи. Кстати, возле самой крепости транспорт не ходит вот уже как полгода. Так что чутье не подвело меня и на этот раз.

Через четверть часа сижу в автобусе. Только сейчас понимаю, насколько сильно устала. Эти 13 километров тянутся и тянутся, но как же хорошо! Я занимаю рюкзаком соседнее кресло, вытягиваю вперед гудящие от количества пройденных шагов ноги и, вцепившись взглядом в одну точку за окном, еду в Керчь. Свежий ветер из открытого окна, кажется, уносит с собой все мои переживания насчет того, что мне еще желательно где-то поесть и найти хостел.

Конечная остановка — автовокзал. Иду вдоль закрытого рынка. Не лучшие места для поздней прогулки. Убеждаюсь, что мой вид в дождевике (так теплее) однозначно из серии "мама ама криминал": какой-то тип впереди постоянно оборачивается и в конечном итоге переходит на другую сторону дороги. Ну и славно, мне же спокойнее.

Возле входа в хостел еще открыта какая-то забегаловка. Заказываю блин с курицей. Он отвратителен по всем показателям, и это несмотря на то, что последний мой перекус — капучино с батончиком на остановке.

В хостеле решаю новую задачу: меня явно не ждали, несмотря на подтвержденное бронирование. Везет, что туристы не особо жалуют древний город Керчь: в моем распоряжении весь восьмиместный номер, я могу выбрать любые нары и занять своими девайсами все доступные розетки.

Утро прошло в терзаниях. Я долго не могла решить, нужно ли мне ехать в керченскую крепость или обойтись одним осмотром города: боялась, что толком ничего не увижу и опоздаю на автобус до Феодосии. Музеи не работали, а значит, особого смысла ехать к крепости тоже не было — это не руины Ени-Кале, доступные всем желающим. Приехать постоять под КПП не возникало желания. К тому же, расстояние от центра города до крепости было неблизким, рядом не располагалось ничего, что могло бы меня заинтересовать.

Да, смысла ехать туда не было, если бы не один нюанс — дрон. Кто знает, когда мне еще предстоит побывать в Керчи? Расчет был таков: приехать к крепости, запустить дрон, посмотреть ее с воздуха и попробовать сделать несколько кадров вблизи. Потом вернуться в город и гулять там часов до четырех, забрать оставленный в хостеле рюкзак и вовремя прийти на автовокзал, чтобы сесть на автобус. План отличный, но в тот день с самого утра все шло вкривь и вкось.

Итак, я просыпаюсь в семь, выясняю у ресепшионистки номер нужного автобуса до крепости, завтракаю в столовой (под завтраком подразумевается первое, второе и компот) и выдвигаюсь к остановке. По улочкам Керчи гулять довольно приятно: цветущая зелень, малоэтажная застройка, интересные архитектурные решения середины прошлого столетия в сочетании с современными технологиями (например, на остановках есть USB-зарядка и даже Wi-Fi) — все это немного неожиданно для такого городка и не может не радовать.

На всякий случай уточняю у прохожих, как добраться до крепости. Удивительно, но все дают мне разную информацию, что настораживает меня. На самой остановке я провожу дополнительный фактчек и снова получаю неожиданные результаты. Рядом находится церковь Иоанна Предтечи — один из древнейших православных храмов не только на Крымском полуострове, но и в Европе — отправляюсь туда, чтобы собраться с мыслями.

Древняя каменная кладка, остатки росписи — интерьер мне удивительно знаком: такое чувство, будто я оказалась в церкви Николая Чудотворца, которая находится в турецком городе Демре. Чтобы не смущать никого своими бежевыми капри и голыми плечами, я облачаюсь в дождевик и набрасываю капюшон. Это привлекает даже больше внимания, чем если бы я зашла туда в коротком сарафане с непокрытой головой.

Решено: меняю планы. Сначала смотрю саму Керчь, а потом крепость, если на нее останется время. За 10 минут я дважды обхожу центр города и подхожу к Митридатской лестнице — одной из главных достопримечательности Керчи, символу города, если верить открыткам и буклетам. Лестница была построена в середине XIX века. Она ведет на вершину горы, где находятся руины города Пантикапея — столицы Боспорского царства.

Свое название лестница получила в честь правителя Митридата VI. Считается, что после провальной попытки покончить счеты с жизнью он был убит своим рабом, не желая сдаваться заговорщикам во время государственного переворота. Заговор устроил сын Митридата, который после смерти отца занял престол. Вскоре он был разгромлен Юлием Цезарем (есть версия, что после этой победы полководец произнес фразу «пришел, увидел, победил», ставшую афоризмом).

Подняться по лестнице мне не довелось: ее закрыли на реконструкцию. Благо рядом оказались туристы, которые между собой обсуждали, как накануне они добирались на машине к Пантикапею. "Они смогли — у меня и подавно получится", — думаю я, прокладывая на навигаторе велосипедный маршрут. Велосипедный потому, что иначе все пути вновь ведут к закрытой лестнице.

Ливень застает меня врасплох. Только что было солнце, через минуту все стало мокрым, будто включили душ. Дождь заканчивается так же внезапно, как и начинается. Я радуюсь, что до вечера можно будет наслаждаться чудесной погодой, как это предсказывает прогноз. Но нет.

Только я добираюсь до руин Пантикапея, как ливень включается вновь. Косые холодные струи хлещут в лицо, пока я бегу к какой-то более-менее целой арке здания, возведенного греками еще до нашей эры. Постояв там какое-то время, я карабкаюсь (настолько быстро, насколько это вообще возможно) по склону к какой-то пещере. Оттуда открывается отличный вид на руины. Вскоре дождь сменяется изморосью, небо затянуто темными облаками. Надежды полетать над Керчью тают так же быстро, как и последние лучи солнца, сжираемые хмурыми тучами прямо на моих глазах.

Я выбираюсь из пещеры, исследую смотровую площадку. Гигантская туча на горизонте пугает, но я понимаю, что это, возможно, мой единственный шанс полетать. Возвращаюсь в пещеру на тот случай, если ливень будет таким же внезапным, как и предыдущие.

— Как думаете, эта туча пойдет сюда? — спрашиваю я у какого-то паренька, который вещает мне что-то о погоде. Ситуация не самая благоприятная для полетов: рядом грозовая туча, а сильные порывы ветра на вершине какой-никакой горы могут перевернуть дрон.

— Последите, пожалуйста, за ней. Если подойдет ближе, скажите. Хочу запустить коптер.

Паренек явно удивлен моей выходкой, но послушно стоит и пялится на тучу, пока я подключаю к пульту дрон. Поднимаю Жужжу, делаю несколько кадров и красивый пролет вдоль Митридатской лестницы. Получаю уведомление системы о сильном ветре с рекомендацией немедленно посадить коптер. Жужжа почти в двух километрах от меня, поэтому включаю спортивный режим и с попутными порывами ветра на скорости 70 км/ч веду ее к себе.

— Кажется, туча совсем близко, даже дождь виден, — замечает мой доброволец-ассистент.

Дрон успешно спрятан, а я, сражаясь с водой и ветром, решаю не пережидать дождь, чтобы не терять время, а пробираться к какому-нибудь кафе поближе к остановке.

Обувь скользит по грязи. В одном месте наклон достигает примерно 70 градусов. Как продвинутый пользователь таких маршрутов я знаю, что нужно спускаться боком. Но это не спасает: чувствую, что теряю равновесие, ноги расползаются в разные стороны, я съезжаю вниз. Боюсь упасть и запачкать гразью свои бежевые капри. Наклоняюсь вперед, хватаюсь руками за какие-то клочья травы (проговаривая мантрой "хоть-бы-не-упасть-хоть-бы-не-упасть"), выдираю их с корнем, но благополучно добираюсь до относительно ровной поверхности. Из потерь только грязные по запястья руки.

Дождь усиливается. По улицам бегут бурлящие потоки мутно-коричневой воды. Мне нужно перейти дорогу. Пытаюсь найти хоть какое-то сухое пространство — бесполезно. Делаю шаг: холодная вода бьет меня над щиколоткой, почти по икрам.

Вскоре я сижу в кафе и уплетаю огромную пиццу. Решаю рискнуть посмотреть крепость: времени до отправления автобуса еще много, а дождь периодически стихает. Может, мне повезет.

Керченская крепость была построена после подписания Парижского мирного договора, завершившего Крымскую войну. По его условиям, России нельзя было иметь флот в Черном море и создавать на его берегах военные крепости. Однако берег Керченского пролива под запрет формально не попадал. Поэтому здесь в 1857 году началось возведение мощной крепости. На ее строительство ушло 20 лет и запредельное количество денег.

В течение всего XIX века гарнизон крепости не участвовал в боях. В начале ХХ века сооружение служило воинским складом, после революции здесь содержали политзаключенных. Серьезным испытанием стала Великая Отечественная война: крепость постоянно бомбили, на ее территории шли ожесточенные бои.

На остановке захожу в первый подъехавший автобус. Интересуюсь у водителя, едет ли он до керченской крепости. Тот кивает, закрывает двери и трогает с места. В то же время среди пассажиров разворачивается баталия, спровоцированная моим вопросом. Я становлюсь ее главным, хоть и старающимся помалкивать участником.

Одни говорят, что мне следовало сесть на такой-то и такой-то автобус, другие увещевают выйти на ближайшей остановке, потому что крепость сегодня закрыта, третьи читают мораль, что, мол, не дело мне расхаживать по грунтовой дороге. Весь этот кошмар длится до тех пор, пока небо не озаряет вспышка молнии. Последние реплики, посвященные крепости "Керчь", тонут в раскатах грома, и темой обсуждения становится погода.

Выходить нужно на конечной остановке. К этому времени в автобусе никого нет, если не считать меня и водителя. Дождь льет стеной. Мелькает мысль, что неплохо бы вернуться назад в город. Но крепость... Эх, ненавижу делать выбор: слишком мучительный для меня процесс.

Интересуюсь у водителя, долго ли идти до укреплений. Оказывается, он там ни разу не был. Прошу посмотреть по "Яндекс.Погоде", куда двигаются тучи и когда закончится дождь. Мобильного интернета у водителя нет и никогда не было, только дома работает сеть Wi-Fi.

Как же не хочется никуда идти! В такую погоду, как говорится, хозяин собаку из дома не выгонит. А я достаю наушники, из которых доносятся зажигательные мотивы, затягиваю поплотнее капюшон дождевика и покидаю автобус. Капли барабанят по плотной ткани, лицо мгновенно становится мокрым.

Если идти боком, немного развернувшись по направлению ветра, все не так уж и плохо (иначе приходится щуриться, вода льется прямо в глаза). Вся моя техника трижды обмотана пакетами, за нее я спокойна. Ну а что касается меня — не сахарная, не растаю.

Оптимизм длится недолго: дорога разветвляется, и я подсознательно понимаю, что идти придется явно не по асфальту. Грязевое месиво — вот что мне предстоит преодолевать целых два километра. Достаю навигатор (как же я рада, что мой смартфон можно опускать на глубину до четырех метров! надеюсь, правда, что до этого дело не дойдет) с надеждой, что я все же ошибаюсь в своих предположениях. Не ошибаюсь.

Внутренний голос шепчет, что еще не поздно вернуться к остановке, а нога сама делает шаг вперед. Иду я очень медленно, проклиная сумасшедшие идеи, которые всегда так некстати возникают в моей голове. Грязь здесь не просто песок, смешанный с водой. Это какая-то странная глинистая субстанция, которая налипает на подошву.

Сначала я не особо обращаю внимания, что с каждым шагом к моей обуви прирастает грязевой слой. Но вскоре идти становится почти невыносимо, босоножки тяжелеют, каждый шаг дается все труднее: на подошву налипло около четырех-пяти сантиметров глины.

Я не могу от нее избавиться. Пытаюсь по очереди трясти ногами, топать, наступать те части субстанции, которые образовались по бокам от подошвы. Ничего не помогает! Вокруг нет никакой твердой поверхности, о которую можно было бы попытаться счистить такие наросты.

Вокруг ни души. Дождь, грязь и холмы, поросшие травой. Продолжаю идти, если этот процесс можно назвать ходьбой. Чудеса! Впереди я вижу зачатки дороги: груда камней, заключенных между двумя линиями высоких бордюров, тянется чуть ли не за горизонт. Совершенно обессилевшая, я добираюсь до бордюров и начинаю операцию по спасению босоножек.

Камни не грязь, но идти по ним тоже не очень удобно. Взбираюсь на бордюр, высота которого доходит мне до колена, и иду по нему вперед. Радуюсь своей изобретательности: скорость перемещения существенно возросла.

И вот ворота КПП. Слева в каком-то фургоне с навесом расположены кассы. Естественно, они закрыты. Справа виднеется удивительно спокойное море. Точки на нем — военные судна. Знаю, что холм за КПП скрывает отличный вид на Крымский мост. Полетать бы!

Прячусь под навесом, вытряхиваю воду из складок дождевика. Оцениваю обстановку: на горизонте видны просветы, а ветер дует в сторону центра города — есть шанс, что мне все же удастся запустить дрон над крепостью.

Заранее договариваюсь с собой, что жду улучшения погоды под навесом до 15.30, а потом возвращаюсь назад: не хочется довершить все опозданием на последний рейс автобуса до Феодосии.

Любуюсь морем. Над полоской земли, которая выступает из воды справа на горизонте, однозначно нет дождя. Голубые пятна чистого неба тут и там уже появились среди туч. Серые размытости — ливни — медленно уходят правее и вниз, за мою спину. Дует ветер, и это хороший знак: с ним дождь наверняка закончится быстрее.

Тут мое внимание привлекает какое-то движение. Метрах в пятидесяти от меня в сторону моря плавно летит дрон. Он гораздо крупнее Жужжи, поэтому я предполагаю, что это профессиональная версия. Но куда больше волнует другой вопрос: как владелец не боится запускать его в такой дождь? Ответ не заставляет себя ждать: пролетев так еще добрую сотню метров, дрон взмахнул крыльями и устремился в сторону просвета.

Назад я добралась существенно быстрее. По дороге встретила бабусю, которая скользила по грязи и безуспешно сражалась с налипшей на подошву глиной. Но если я относилась к сей пренеприятной субстанции с должным уважением и не высказала в ее адрес ни одного грубого слова, то от бабуси пришлось услышать внушительный монолог, на 99% состоявший из непечатной лексики. Этакий антипанегирик грязи. Если бы та обладала способностью слышать и размышлять, она бы покраснела (подобно мне в такой ситуации) и прекратила свои отвратительные выходки.

Я добралась до центра Керчи, но неудачи этого дня, очевидно, решили, что еще не до конца добили мое терпение и желание когда-либо еще в своей жизни путешествовать дикарем по России. Почти с нетерпением я ждала момента, когда за окошком автобуса будут проплывать великолепные крымские пейзажи, а я в полудреме стану любоваться ими и строить грандиозные планы на Феодосию. Тогда я не знала, что испытания еще не закончились. Но это уже новый эпизод моих приключений.